Таня была любимой и желанной доченькой. С самых первых лет мама не могла ею налюбоваться:

— А чьи это такие красивые ручки? А чьи это крошечные ножки? А чей это прекрасный носик?

Но как только малышка заглядывала себе в трусики, мама менялась в лице:

— Быстро перестань! Это грязное место!

Тане очень не хотелось расстраивать маму, поэтому свое «грязное место» она перестала замечать довольно быстро.

Каждый раз когда, во время семейного просмотра телевизора, мелькала не то, что бы постельная, а лайтовая эротическая сцена, мама комментировала:

— Фу! Гадость какая! Это ж надо такое в фильме показывать. Как не стыдно!

Мама с папой, при Тане, никогда не обнимались и не целовались. Это же недопустимо – проявлять низменные чувства при ребенке!

С 11 лет Таня четко уяснила, что растущая грудь – это стыдно и ее нужно всеми силами скрывать, чем заработала себе сутулость на всю жизнь.

В 13 узнала, что грудь – это еще полбеды, а вот менструация это позор-позорный, а если, не дай Бог протечет, то все! Нужно переезжать в другой город и делать пластическую операцию, потому что об этом позоре узнают ВСЕ! Вообще все! В вечерних новостях прям покажут.

Мама ж не соврет, правда? Мама только добра желает. А тем одноклассницам, которые гордились своими декольте и пользовались косметикой, Таня сочувствовала, потому что у них таких мам нет. Но это она себе так рассказывала, а на самом деле она им чертовски завидовала. Потому что им можно. Потому что видела, что на самом деле ничего плохого от осознания своей сексуальной привлекательности не происходит, скорее наоборот.

Но те скоро «в подоле принесут», говорила мама, а это еще ужаснее, чем протечь…

Чем старше становилась Таня, тем больше несостыковок появлялось в ее голове. «В подоле принести» — стыдно, но ребенок обязательно нужен, который должен быть зачат через то самое «грязное место». А чтоб хоть какой-то мужчина захотел провести этот низменный акт, нужно показать ему свою «стыдную» грудь, а то может ничего не получиться.

И вот появился у нее ухажер, который терпеливо разбирал, кирпичик за кирпичиком, стену в голове Тани, настроенную мамой. Рассказывал какая та красивая, как она его привлекает и Таня, мысленно попросив прощения у мамы, согласилась на секс. На ужасный секс, которого повторять не хотелось больше никогда. И об этом люди мечтают? И ради этого сходятся? Бред какой-то! Липко, сколько, противно и хочется побыстрее отмыться. Особенно «грязное место».

«Потерплю сколько нужно для зачатия ребенка, а больше никогда» — подумала тогда Таня, смирившись со своей нелегкой женской судьбой…

 

Таких женщин я видела множество. Которым неловко демонстрировать себя, которые никогда не мастурбировали, потому что это ужас-ужасный, которые считают, что удовольствие от секса – это что-то для избранных и им недоступное.

Которые уверены, что суперский секс – это не тот, который закончился сквиртом, а при котором просто было не больно.

Которые мастерски симулирую оргазм, лишь бы ЭТО побыстрее закончилось.

 

Я никогда не устану повторять, что только у женщин есть орган, предназначенный для получения удовольствия и больше ни для чего! Это клитор. У мужчин такого нет. Но они тащаться от секса, а мы терпим.

Может уже хватит?